Однако наделение тела предикатом "мышления" фактически не побудило Спинозу к раскрытию своеобразия его собственной организации, хотя в своем главном труде - знаменитой "Этике" (см.: Б.Спиноза, 1932) он неоднократно ссылается на специфические функциональные возможности тела. Это - принципиально: специфика "мыслящего тела" определяется "функционально" - по характеру осуществляемой им вовне активности, а не "имманентно". "Имманентно" же мыслящее тело у Спинозы продолжает оставаться элементом декартовой протяженности. Будучи понятым в духе картезианского физикализма, он сохраняет потенциальную уязвимость для любой формы натуралистической редукции.

Развивающий идеи Спинозы Э.В.Ильенков совсем не случайно постоянно отмечает: мыслящее тело (человек) движется и действует в согласии не со своим внутренним "устройством", а с "логикой" противостоящих ему извне вещей. (Близкие тезисы можно найти в работах А.Н.Леонтьева, А.Р.Лурия, других представителей социоисторического и деятельностного подхода в психологии). Этим Ильенков стремился подчеркнуть присущую мыслящему телу свободу к преодолению ограничений собственной структурной (например, анатомической) организации. Он выступал против преформизма, приписывания живой системе (тем более - человеку) неких предустановленных программ, которыми может быть полностью исчерпан постоянно "самообновляющийся" репертуар механизмов ее "поведения" в непредсказуемой действительности. Здесь Ильенков воспроизводит и усиливает один из ключевых лейтмотивов европейской философской антропологии, отчетливо прозвучавший еще у мыслителей эпохи Ренессанса (Пико делла Мирандола и др.). Сегодня этот лейтмотив находит унисон не только в специальных науках о человеке (психологии и др.), но и в художественной литературе (повесть Ричарда Баха "Чайка по имени Джонатан Ливингстон").

Философ настаивал на "незапрограммированности" в материальном субстрате движения (действия) его бесконечно многообразных траекторий и способов. Кстати, по Ильенкову, "не запрограммированы" они не только в субстрате, но и во внешней среде, с которой мыслящее тело "сообразует" свои движения творчески - в форме гибкого преодоления препятствий через реорганизацию, "достраивание" самой этой среды, воссоздание из ее материала новой реальности (простейший пример: встречая на своем пути реку, разумное существо строит мост или плот).

Мы упомянули об этом, поскольку Ильенкова очень часто - и совершенно безосновательно - упрекали в гипертрофии значения "среды", в первую очередь - "социальной среды" в развитии человека и недоучете его "внутренних факторов". Не говоря уже о том, что "тонкости", связанные с определением "внутреннего" и "внешнего" оппонентами Ильенкова во внимание не принимались: "как само собой разумеющееся" использовали критерий различения по их местонахождению - "под кожей/над кожей". Ильенковский антинатурализм состоял не в превознесении одних факторов развития ("средовых", социальных, культурных, исторических и т.п.) над другими (биогенетическими, физиологическими, органическими и пр.).

Реальное же основание для полемики с одним из выдающихся мыслителей XX столетия (к его последователям причисляем себя и мы) видится в ином. Возвратимся к исходному тезису Ильенкова (и Спинозы): движущееся и действующее мыслящее тело "ищет согласия" не со своим собственным "устройством", а с "устройством" внешних предметов, по крайней мере, - идей о предметах, их субъективных образов (самосознание, рефлексия). Но это относится прежде всего к тем аспектам жизнедеятельности мыслящего тела, которые могут "в чистом виде" рассматриваются с точки зрения специализированных естественнонаучных (биологических и др.) понятий, т.е. как нечто бессубъектное, безличное, внеличностное. В своей фактической данности тело представляет собой пространственно ограниченную органическую структуру. Однако эта - весьма значимая (эмпирическая) "проекция" человеческой телесности - вовсе не единственная. Тело как целое не сводимо к связному набору составляющих его органов и даже реализуемых ими функций. Да и уже в самих этих органах, не говоря уже об этих функциях, по-своему объективируется универсальность мыслящего тела. Об этом свидетельствует, например, самобытное строение человеческой руки. Такова же конструкция мозга человека как органического инструмента решения уникальных жизненных задач - субстрата, структура которого не сводится к статичной "морфоло