Гульшат Уразалиева, Владимир Кудрявцев

НА ЧТО ПОХОЖИ МЫСЛИ?

Опубликовано в журн. «Обруч» (2010. № 4).

Очевидно, что любое творчество – это эксперимент. Детское творчество – тому не исключение. И даже непреложное правило. Настолько непреложное, что это побудило одного из авторов включить мысленно-практическое экспериментирование в структуру креативного (творческого) потенциала ребенка-дошкольника - наряду с такими характеристиками, как реализм воображения, способность видеть целое раньше частей, творческая инициатива (см. подробнее: Кудрявцев В.Т. Диагностика творческого потенциала и интеллектуальной готовности детей к развивающему школьному обучению. М., 1999).

Проявление способности к экспериментированию можно проиллюстрировать на следующем примере.

Автор модифицировал рассчитанную на взрослый контингент методику гештальт-психолога Карла Дункера, материалом для которой послужила известная «задача Марка Твена» на определение пола. Помните, как Гек Финн решил переодеться девочкой и в таком виде навестить свою тетушку?... Далее напоминать не будем – читатель (если вдруг забыл) вспомнит сам по описанию методики-модификации. При помощи ее определялся уровень развития у детей 6-7 лет способности к мысленному экспериментированию в ситуации выбора.

Ребенку рассказывалась история. В одном городке жил мальчик, который очень любил всех разыгрывать. Один раз он переоделся девочкой: надел на себя платье, повязал платок, и в таком виде стал разгуливать по городку. Но у всех, с кем бы он встречался, возникало подозрение: не мальчик ли это? Далее ребенку задавался вопрос, как это могли бы проверить и тем самым развеять свои сомнения: а) продавщица в магазине игрушек; б) дети, играющие во дворе; в) учитель в школе; г) мама мальчика?

Оказалось, что при всем своем многообразии детские ответы можно разделить на две большие группы.

Дети из первой группы пытались решить задачу впрямую, «неэкспериментальным» способом, предлагая непосредственно выявить признаки заданных альтернатив (мальчик - девочка): «внимательнее посмотреть», «прислушаться к голосу» (мальчик наверняка искусственно «писклявит»), «снять платок» …

Совсем иначе подходили к решению задачи дети из второй группы. Они «в уме» экспериментировали с условиями, стремясь создать такие, при которых искомые свойства альтернатив обнаружили бы себя. И вот, выяснялось, что продавщица может предложить мальчику быстро раздеть и одеть куклу, дети - сыграть в какую-нибудь игру девочек, учитель - сесть и позаниматься за столом у окна, через которое видно, как другие ребята играют в футбол, мама - помочь приготовить обед или помыть посуду и т.д. Таким образом, дети из второй группы по собственной инициативе превращали задачу на выбор в задачу на преобразование, экспериментируя с условиями. На наш взгляд, в этом состоит главный механизм любого творческого процесса. И он не может быть «запущен» вне и помимо экспериментирования – практического или мысленного.

Выделение мысленного эксперимента в относительно самостоятельный вид деятельности ребенка происходит только где-то к концу дошкольного детства. Замечательный психолог, специалист по психологии игры С.Л. Новоселова рассказывала о том, как в дошкольном детстве играл ее сын. Однажды он расставил солдатиков и решил устроить сражение. Мама стала интересоваться «кто есть кто» в этой игре. Сын объяснял: «Вот это - командир, это - его войско, это - войско неприятеля» и т.д. И тут мама задала совершенно неожиданный вопрос: «Ну а ты-то - кто?». Ничуть не стушевавшись, ребенок ответил: «Я им - судьба!»

Мысленно-практическое экспериментирование не сводится к простому манипулированию вещами и образами. В чистом виде такое манипулирование не встречается даже у детей раннего возраста (их предметные манипуляции подчинены особой «ориентировочной» логике), не говоря уже о дошкольниках.

В процессе экспериментирования ребенок переносит и включает обыденные, очевидные свойства знакомых предметов в новые ситуаций, а также раскрывает для себя возможные метаморфозы данных свойств, которые здесь утрачивают свою очевидность. Нечто отчетливо представленное в «видимом поле», прочно вплетенное в повседневный опыт оборачивается скрытым, искомым. Это искомое может быть заново найдено (переоткрыто) в границах уже иного – «смыслового поля» (Д.Б. Эльконин), которое еще предстоит построить в ходе эксперимента.

«Экспериментальный» перенос основан не на формальной аналогии, когда от вещи отчленяется любой ее случайный признак, который затем столь же случайным образом «прикрепляется» к другой вещи. Например, глядя на облако, можно «видеть» в нем очертания то верблюда, то горы, то острова. Однако, если все это называть «творчеством», то границы последнего окажутся весьма размытыми, а праз